a single cramp feeds this life
21 August
Я прямо вижу, как он приходит в оперную гримерку Шаляпина с подарком после концерта, худой, в мятом плаще и еще какой-то весь будто почерневший, с явно различимыми следами застарелого туберкулезного процесса: впалая грудь, бледно-зеленая немочь на лице и воспаленные, устало-маниакально горящие глаза. И тут - неожиданно мягкий приятный голос, аккуратно-вежливая речь… манеры, никак не вяжущиеся с должностью этого человека (председатель всея питерской Чеки) и, само собой, всем известными атрибутами этой должности… А за руку он держит маленькую девочку; она наверняка опрятно одета и серьезна - не выдрессированно, а по-настоящему, это чувствуется. Любимая дочка. Леночка. Эта картина в дверном проеме - высокий изможденный мужчина, маленькая девочка и улавливаемая схожесть лиц - нагоняет отчетливую трепетную жуть. По крайней мере на только что услужливо нарисовавшее ее мое воображение.

Интересно, расстрельные подвалы Леночка тоже посещала?..

+

Не только жути, но и милоты, если честно.

Стучусь в его кабинет на месте любого нечастого посетителя и нахожу у пишущей машинки сосредоточенную хмурую девочку на надстроенном стопкой книг стуле, бодро шлепающую сизые печати на листы смертных приговоров. Волосы встают дыбом по всему телу.
9 July
Не хочется вдаваться в нюансы внутренней терминологии, поэтому назову это тривиально завистью.
Кажется, это единственное сильное чувство, которое я испытываю.
Примечательно тут то, что я своими руками загнала себя в болото, в котором ныне печально побулькиваю. Установив себе с началом самостоятельной жизни планку условий, трагически не сошедшихся с моей хлипенькой самостью.
Завышенный уровень притязаний как он есть.
0
… Открыв дверь, он сразу направился на кухню, не сняв куртки. Я машинально прошла следом; во мне еще звенела болезненная нить нашего разговора, и слова в горле наталкивались друг на друга.
- А ты… послушай, ты когда решал стать биологом: что ты искал там? То есть, я говорила, ну - ты искал что-то?
Нюргун открыл стенной шкафчик и сосредоточенно шарил рукой по полкам. Внутрь шкафчика он при этом не смотрел, как будто взгляд мог спугнуть содержимое; я увидела, как напряглась кожа у него на лице.
- Ты имеешь в виду - было ли у меня страстное желание выяснить, для чего зебре понадобились полоски? - Он пробубнил это, глядя в пол.
В шкафу со стеклянным стуком упала и покатилась какая-то баночка; Нюргун, чертыхнувшись, подхватил ее и поставил обратно.
- Наука - это в идеале, как утверждал Лакан, влечение, - но ты-то не о науке говоришь, - продолжал он. - У тебя принципы и нарушенный баланс нейромедиаторов, тебе нужна не наука, а идеология.
Ставя банку на место, он наконец заглянул в шкаф. Предметы и не думали разбегаться. Достав наполовину выщелушенный таблеточный блистер, он захлопнул дверцу и тут же поморщился от резкого скрипа.
Я была все еще возбуждена и дезориентирована; меня тянуло жестикулировать и расхаживать от плиты к холодильнику, размахивая руками. Но я стояла, опустошенная.
Мой главный враг - мое мировосприятие. Ну так я всегда это знала.
- Я знаю биохимию - знаю, что собой представляет основа и действующее вещество, даже пространственную формулу вроде помню. Кажется. Может быть. Физиологию - как оно проникает в кровь, с чем связывается, и каким путем достигает того, к чему предназначено - тоже объясню. А если бы тут не было ни одной надписи, я бы, поднапрягшись, сумел, возможно, сообразить, какие надо провести реакции, чтобы это выяснить. - Он повернулся ко мне, вытянув руку с зажатой между большим и указательным пальцами таблеткой, и сощурил на нее оба глаза так, что они практически скрылись за веками. - Но все равно я сейчас вижу ровно то же, что и ты. Белый приплюснутый цилиндрик с риской.
- И что в этом цилиндрике?
- Цитрамон, - щелочки глаз распахнулись, Нюргун вздохнул, отвернулся и запил "цилиндрик" водой прямо из горлышка графина. Постоял, раздумчиво покачиваясь с носков на пятки, и потянулся за второй таблеткой.
- На первом курсе я им питалась, - вспомнила я. - Не столько от головной боли, сколько вместо кофе. Глупо.
- Угу, - отстраненно промычал Нюргун. Он вышел в прихожую, разделся, принес пакет и начал выставлять на стол продукты.
Я села и бездумно повертела в руках блистер. Спохватилась:
- У тебя что-то болит?
- Голова, вестимо, - хмыкнул он из-за дверцы холодильника.
На мгновение в моей груди что-то явственно сжалось. Несмотря на всю неловкость положения незваного гостя, в меня проникала теплота домашнего пространства. Возбуждение схлынуло, и в голове воцарилось тупое онемение.
Загудела микроволновка. Я сидела в полной прострации, пока хозяин квартиры методично уничтожал содержимое тарелки, коего у меня даже не получалось рассмотреть - взгляд поплыл. Мы оба пришли сюда усталыми, измотанными и разочарованными; только он знал, что прежде всего нужно выпить таблетку и поесть - мне же ничего не пришло в голову, кроме как, подпрыгивая от холода, завести на ходу дурацкий монолог о крахе жизненных притязаний. Я опустила голову на руки - ладони уже потеплели, щеки еще оставались холодными.
- Биология, - сказал Нюргун, отставляя тарелку. Звук голоса выдернул меня из оцепенения. - Тогда мне просто было интересно это знать. Резать мышек, гальванизировать лягушек. Я думал просто: наука - это когда интересно.
Я подняла голову:
- А сейчас?
- А сейчас мне интересно пойти спать.
3
6 June
К теме младших служащих с извращенными представлениями о жизни
Вообще человек, травмированный не столько жизнью, сколько собственным внутренним миром - это даже интереснее (если этот человек не ты)

А когда такой человек принимает состояние своего внутреннего мира за категорический императив (как цель), то становится еще интереснее (но бесперспективнее)
1
22 May

«

Всё, что мы видим наяву, есть смерть»
0
2 May
младший служащий гэбни Колошмы
неспособен договориться с собственным внутренним миром, слишком увлечен игрой в "кем я хочу и кем должен быть" внутри своей головы, избирателен к ответственности, информационно неразборчив, социально нечувствителен, к внешним воздействиям невосприимчив.
завершающийся процесс внутреннего умирания, освободивший возможности практически неограниченного функционирования во внешнем мире.
удивительная органичность, понятие и принятие Степи при кажущейся абсолютной глухоте к пространству и общем равнодушии и ненаблюдательности.
"но нежного слабей жестокий"
0
0
8 April
про гармонию
Все внешнее бессмысленно, потому что ничего не дает тебе внутренней, - думала я. И как же, как же, недоумевала я, как в таком случае суметь заставить себя жить этой внешней жизнью?
Вот в этом-то, наверное, и дело, а?
Не только внешняя жизнь должна давать внутренней, но и внутренняя внешней. В том-то и необходимость первейшая, в том и гармония, чтобы то, что ты делаешь в мире, естественным образом выходило из мира твоей головы.
Тогда она, жизнь эта самая непостижимая, и станет важной и нужной.

(а говорите, ничего не дают мне мои книжки. хэр ройш же на мысль навел)

0
Бывает ли дисфория личности?
Когда в тебе мало себя?
0
26 March
Как не выглянешь из окна - там дети. Сидят на огромной куче снега, зарываются в снег. Я, чувствуя от этого какое-то необъяснимое раздражение, на днях в процессе выбивания ковров даже влезла на эту гору - и ничего. Меня высмеяли. А дети сидят. Зарываются в мокрый грязный снег.
0
я думала о том, как мне нравится социальное устройство мира Всероссийского соседства в Чуме. и подумала, что если бы я была Бюро Патентов, я бы не только институт семьи и брака уничтожила (со снятием репродуктивной функции с женщин и полным переводом всех сексуальных контактов в сферу досуга и развлечения), не только государственное воспитание детей ввела (да, я представляю, что из всего этого выходит, но и это видится мне меньшим злом, а главное-то - так ты хоть не обольщаешься и полностью осознаешь то, что ты действительно один), не только дала бы право биомедикам творить все что пожелается в закрытых лабораториях… я бы попыталась вбить в детей идею легкого отношения к прекращению собственной жизни. я хочу, чтобы самоубийство воспринималось не как последний шаг от отчаяния, а как приемлемая паллиативная практика: возможно просто в сознании людей, кончающих с собой без особого антагонизма, возможно даже как "эвтаназия по требованию". просто мне самой хотелось бы ( и на эту мысль навела меня твоя идея о смерти-выходе), чтобы во мне заранее была возможность сделать это легко. разумеется, если бы она была, я сейчас была бы уже мертва.
и да, разумеется, это влечет за собой тотальную душевную леность, моральное уродство и вырождение человечества)
а идея-то революционеров была - дать людям работать так, как они хотят. и дать возможность найти действительно свое занятие и быть на своем месте.
0
19 March
Моя мать планомерно оскорбляет все то единственное, что может доставлять мне хоть какую-то ущербную радость. То, что я люблю. Она оскорбила хэра Ройша. Хочется поступить с ней так же, как сам хэр Ройш поступил со своей матерью.
(Хотя на самом деле лучше было бы ее просто убить. Мне даже не так уж важно, чтобы жестоко, лишь бы ее не было.)
Я сама удручающе непоследовательна.
0
24 February
я люблю кастрюльки
Вот говорят: чайник Рассела, чайник… А я верю, что это желтая в зеленую крапинку маленькая кастрюлька. Крышечка у нее подскакивает и позвякивает на лету, но никто этого не слышит, потому что вакуум.
0
16 February
Вся проблема в том, что между сверхлюдьми-свершенцами и тупым простонародьем существуют люди "со вкусом, но без таланта". одухотворенные маргиналы, для которых не бывает хорошего конца.
0
3 February
Стримерство - просто воплощение бессмысленности и бесполезности (в ее бытопрагматическом смысле). И оно восхитительно.
(Паааатамушто ЧУМА, вы не умеете правильно умирать, бакалавр Данковский)
0